Неточные совпадения
Она подошла, села рядом с Долли и, с
виноватым выражением вглядываясь в ее
лицо, взяла ее за руку.
— Что ж, было весело? — спросила она, с
виноватым и кротким выражением на
лице выходя к нему навстречу.
— Мало ли отчего! Впрочем, перед кем можете вы быть
виноватою? Передо мной? Это невероятно. Перед другими
лицами здесь в доме? Это тоже дело несбыточное. Разве перед братом? Но ведь вы его любите?
— Хотела встать и упала, — заговорила она слабеньким голосом, из глаз ее текли слезы, губы дрожали. Самгин поднял ее, уложил на постель, сел рядом и, поглаживая ладонь ее, старался не смотреть в
лицо ее, детски трогательное и как будто
виноватое.
В пестрой ситцевой рубахе, в измятом, выцветшем пиджаке, в ботинках, очень похожих на башмаки деревенской бабы, он имел вид небогатого лавочника. Волосы подстрижены в скобку, по-мужицки; широкое, обветренное
лицо с облупившимся носом густо заросло темной бородою, в глазах светилось нечто хмельное и как бы даже
виноватое.
На улице было людно и шумно, но еще шумнее стало, когда вышли на Тверскую. Бесконечно двигалась и гудела толпа оборванных, измятых, грязных людей. Негромкий, но сплошной ропот стоял в воздухе, его разрывали истерические голоса женщин. Люди устало шли против солнца, наклоня головы, как бы чувствуя себя
виноватыми. Но часто, когда человек поднимал голову, Самгин видел на истомленном
лице выражение тихой радости.
Невозможно было помириться с тем, что царь похож на Диомидова, недопустима была
виноватая улыбка на
лице владыки стомиллионного народа. И непонятно было, чем мог этот молодой, красивенький и мягкий человек вызвать столь потрясающий рев?
Глаза Клима, жадно поглотив царя, все еще видели его голубовато-серую фигуру и на красивеньком
лице —
виноватую улыбку. Самгин чувствовал, что эта улыбка лишила его надежды и опечалила до слез. Слезы явились у него раньше, но это были слезы радости, которая охватила и подняла над землею всех людей. А теперь вслед царю и затихавшему вдали крику Клим плакал слезами печали и обиды.
По его
лицу расплылась
виноватая и добродушная улыбочка.
Рабочие — их было человек 20 — и старики и совсем молодые, все с измученными загорелыми сухими
лицами, тотчас же, цепляя мешками за лавки, стены и двери, очевидно чувствуя себя вполне
виноватыми, пошли дальше через вагон, очевидно, готовые итти до конца света и сесть куда бы ни велели, хоть на гвозди.
Аксенов божился, что не он это сделал, что не видал купца после того, как пил чай с ним, что деньги у него свои 8000, что ножик не его. Но голос у него обрывался,
лицо было бледно, и он весь трясся от страха, как
виноватый.
И развязка не заставила себя ждать. В темную ночь, когда на дворе бушевала вьюга, а в девичьей все улеглось по местам, Матренка в одной рубашке, босиком, вышла на крыльцо и села. Снег хлестал ей в
лицо, стужа пронизывала все тело. Но она не шевелилась и бесстрашно глядела в глаза развязке, которую сама придумала. Смерть приходила не вдруг, и процесс ее не был мучителен. Скорее это был сон, который до тех пор убаюкивал
виноватую, пока сердце ее не застыло.
— Знаю!.. — ответила ей мать не без гордости. Выйдя из ворот, она остановилась на минуту, поправляя платок, и незаметно, но зорко оглянулась вокруг. Она уже почти безошибочно умела отличить шпиона в уличной толпе. Ей были хорошо знакомы подчеркнутая беспечность походки, натянутая развязность жестов, выражение утомленности и скуки на
лице и плохо спрятанное за всем этим опасливое,
виноватое мерцание беспокойных, неприятно острых глаз.
Он в восторге покрывал ее руки поцелуями, жадно смотрел на нее своими прекрасными глазами, как будто не мог наглядеться. Я взглянул на Наташу и по
лицу ее угадал, что у нас были одни мысли: он был вполне невинен. Да и когда, как этот невинныймог бы сделаться
виноватым? Яркий румянец прилил вдруг к бледным щекам Наташи, точно вся кровь, собравшаяся в ее сердце, отхлынула вдруг в голову. Глаза ее засверкали, и она гордо взглянула на князя.
Поэтому все
лица, представляемые графу, имели на своих физиономиях какое-то извиняющееся выражение, словно бы они в чем виноваты пред ним и всею душою желают оправдаться, желают, чтоб он считал
виноватыми не их собственно, а кого-то другого, постороннего.
Я не узнавал бабушки: скромно поджав губы, незнакомо изменив все
лицо, она тихонько садилась на скамью у двери, около лохани с помоями, и молчала, как
виноватая, отвечая на вопросы сестры тихо, покорно.
Дыма, по-видимому, чувствовал себя так, как человек, который вышел на базар, забывши надеть штаны… Он как-то все отворачивал
лицо, закрывал рот рукою и говорил каким-то
виноватым и слащавым голосом...
Лицо у него было детски-виноватое.
Никон поднялся, сел, упираясь руками в диван, и расширенными глазами заглядывал то в тетрадь, куда Кожемякин ожесточённо тыкал пальцем, то в его
лицо, бледное, возбуждённое и утратившее обычное ему выражение
виноватой растерянности.
Порою мелькало обезумевшее
лицо с вытаращенными глазами, мёртвое и вздутое, как
лицо утопленника; оставались в памяти чьи-то испуганные,
виноватые улыбки, свирепо нахмуренные брови, оскаленные зубы, туго сжатые кулаки одиноких людей, сидевших в углах.
Людмила покраснела, и
виноватое выражение тяжело легло на ее
лице. Дарье стало жалко, она подошла к Людмиле, обняла ее и сказала...
Когда дед Еремей сидел на дворе, Терентий выходил на крыльцо и смотрел на него, прищуривая глаза и прислоняя ладонь ко лбу. Жёлтая бородёнка на его остром
лице вздрагивала, он спрашивал
виноватым голосом...
— О-ограбил он меня, — тихо,
виноватым голосом сообщил Терентий и уныло хихикнул. Илья равнодушно поглядел на
лицо дяди и спросил...
Бывало, при какой-нибудь уже слишком унизительной сцене: лавочник ли придет и станет кричать на весь двор, что ему уж надоело таскаться за своими же деньгами, собственные ли люди примутся в глаза бранить своих господ, что вы, мол, за князья, коли сами с голоду в кулак свищете, — Ирина даже бровью не пошевельнет и сидит неподвижно, со злою улыбкою на сумрачном
лице; а родителям ее одна эта улыбка горше всяких упреков, и чувствуют они себя
виноватыми, без вины
виноватыми перед этим существом, которому как будто с самого рождения дано было право на богатство, на роскошь, на поклонение.
То она стоит, осужденная, так просто, удивительно просто; кругом сумасшедшие, — их называют судьи, — и мне становилось горько; никто из них не может понять, что с этим
лицом и с этим голосом нельзя быть
виноватой.
Для князя Андрея началось «пробуждение от жизни». Приезжает княжна Марья с его сыном. Она поспешно подходит к брату, давя рыдания, — и вдруг замедляет шаг, и рыдания замирают. «Уловив выражение его
лица и взгляда, она вдруг оробела и почувствовала себя
виноватою.
Обернувшись, Любовь увидала, что по дорожке сада, почтительно сняв картуз и кланяясь ей, идет Ефим, капитан «Ермака».
Лицо у него было безнадежно
виноватое, и весь он какой-то пришибленный. Яков Тарасович узнал его и, сразу обеспокоившись, крикнул...
Я отыскал дядю в саду, у пруда, в самом уединенном месте. Он был с Настенькой. Увидя меня, Настенька стрельнула в кусты, как будто
виноватая. Дядя пошел ко мне навстречу с сиявшим
лицом; в глазах его стояли слезы восторга. Он взял меня за обе руки и крепко сжал их.
Они стали ужинать. Зина ела молча; когда Андрей Иванович обращался к ней с вопросом, она вспыхивала и спешила ответить, робко и растерянно глядя на отца: вчера Андрей Иванович жестоко высек Зину за то, что она до восьми часов вечера бегала по двору. Вчера всем досталось от Андрея Ивановича: жене он швырнул в
лицо сапогом, квартирную хозяйку обругал; теперь чувствовал себя
виноватым и был особенно мягок и ласков.
Вошла Надежда Федоровна; она остановилась около двери и робко взглянула на гостей.
Лицо у нее было
виноватое и испуганное, и руки она держала, как гимназистка, которой делают выговор.
Наступило молчание. Самойленко совсем ослабел;
лицо его приняло
виноватое, пристыженное и заискивающее выражение, как-то странно было видеть это жалкое, детски-сконфуженное
лицо у громадного человека с эполетами и орденами.
Если она увлеклась неопытным чувством и некому было удержать ее? если я первая
виноватее всех, потому что не уследила за сердцем ее? если это письмо первое? если вы оскорбили вашими грубыми подозрениями ее девственное, благоуханное чувство? если вы загрязнили ее воображение своими циническими толками об этом письме? если вы не видали этого целомудренного, девственного стыда, который сияет на
лице ее, чистый, как невинность, который я вижу теперь, который я видела, когда она, потерянная, измученная, не зная, что говорить, и разрываясь от тоски, отвечала признанием на все ваши бесчеловечные вопросы?
Говорите, что я это сделал, желая поместить хоть где-нибудь романическое, интересное
лицо Дмитрия Иоанновича, которое не могло быть поставлено на первом плане романа, занятом уже другим
лицом, а на втором плане не умещалось; прибавьте, что я, вследствие всех этих потребностей, придумал и находку рукописей; говорите, что вам угодно: очных ставок делать не могу, доказывать на бумаге справедливость моих показаний не в состоянии и потому,
виноватый без вины, готов терпеть ваше осуждение.
Гости поняли и стали собираться. Помню, Грузин, охмелевший от вина, одевался в этот раз томительно долго. Он надел свое пальто, похожее на те капоты, какие шьют детям в небогатых семьях, поднял воротник и стал что-то длинно рассказывать; потом, видя, что его не слушают, перекинул через плечо свой плед, от которого пахло детской, и с
виноватым, умоляющим
лицом попросил меня отыскать его шапку.
— Где была? — спросил Пётр, зорко всматриваясь в
лицо жены, — она опустила глаза, чувствуя себя
виноватой в чём-то.
— А что? — спрашивает
виноватый ямщик, мальчишка лет 19, с угрожающим видом подходит к старику и становится
лицом к
лицу. — А что?
Начнёшь его дальше спрашивать — не отвечает, иногда взглянет в
лицо тебе
виноватыми глазами и тихонько скажет...
Четырёх лет взял меня к себе дьячок Ларион, человек одинокий и чудесный; взял он меня для скуки своей. Был он небольшого роста, круглый и
лицо круглое; волосы рыжие, а голос тонкий, подобно женскому, и сердце имел тоже как бы женское — до всех ласковое. Любил вино пить и пил помногу; трезвый молчалив бывал, глаза полузакрыты всегда, и вид имел человека
виноватого пред всеми, а выпивши — громко ирмосы и тропари пел, голову держал прямо и всякому улыбался.
Авдей подошел к убитому. На его сумрачном и похудевшем
лице выразилось свирепое, ожесточенное сожаление… Он поглядел на адъютанта и на майора, наклонил голову, как
виноватый, молча сел на лошадь и поехал шагом прямо на квартиру полковника.
Я думаю, что если бы смельчак в эту страшную ночь взял свечу или фонарь и, осенив, или даже не осенив себя крестным знамением, вошел на чердак, медленно раздвигая перед собой огнем свечи ужас ночи и освещая балки, песок, боров, покрытый паутиной, и забытые столяровой женою пелеринки, — добрался до Ильича, и ежели бы, не поддавшись чувству страха, поднял фонарь на высоту
лица, то он увидел бы знакомое худощавое тело с ногами, стоящими на земле (веревка опустилась), безжизненно согнувшееся на-бок, с расстегнутым воротом рубахи, под которою не видно креста, и опущенную на грудь голову, и доброе
лицо с открытыми, невидящими глазами, и кроткую,
виноватую улыбку, и строгое спокойствие, и тишину на всем.
Акулина не взглянула на его
лицо ни разу, в то время как он молча обувался и одевался, и хорошо сделала, что не взглянула.
Лицо у Поликея было бледно, нижняя челюсть дрожала, и в глазах было то плаксивое, покорное и глубоко-несчастное выражение, которое бывает только у людей добрых, слабых и
виноватых. Он причесался и хотел выйти, жена остановила его и поправила ему тесемку рубахи, висевшую на армяке, и надела на него шапку.
Явилась лодка. У Григория
лицо было лукавое и немного
виноватое, у Маши — притворно сердитое; но Варенька, садясь в лодку, посмотрела на них и засмеялась, тогда и они оба засмеялись, сконфуженные и счастливые.
Оба сидели через две комнаты от нас, громко говорили и, видимо, не интересовались ни Кисочкой, ни ее гостем. С Кисочкой же, когда вернулся муж, произошла заметная перемена. Она сначала покраснела, потом
лицо ее приняло робкое,
виноватое выражение; ею овладело какое-то беспокойство, и мне стало казаться, что ей совестно показывать мне своего мужа и хочется, чтобы я ушел.
И его она не произносила, сидела, как
виноватая, с зардевшимся
лицом, в приниженной позе… Значит, что-то в ней самой было уже надломлено… Она не нашла в себе смелости выступить явно против своего мужа и настоять на том, чтобы этот честный неудачник ни под каким видом не отдалялся от нее.
Мужа нашла она в кабинете. Он сидел у стола и о чем-то думал.
Лицо его было строго, задумчиво и виновато. Это уж был не тот Петр Дмитрич, который спорил за обедом и которого знают гости, а другой — утомленный,
виноватый и недовольный собой, которого знает одна только жена. В кабинет пришел он, должно быть, для того, чтобы взять папирос. Перед ним лежал открытый портсигар, набитый папиросами, и одна рука была опущена в ящик стола. Как брал папиросы, так и застыл.
Как раз в это время глаза оратора остановились на
лице Тихона Павловича и, поймав его улыбку, сурово сверкнули. Мельник смутился и попятился назад, чувствуя себя
виноватым и пред покойником, и пред тем человеком, который рассказывал о нём.
И — заплакал, бедняга, — на его большие глаза обильно выкатились слезы, сухонькое, угловатое
лицо сморщилось, растерянно ощупывая грудь около сердца, он говорил голосом
виноватого...
Русское благодушие, всегда не лишенное хитрости, сверкнуло тихой искрой в его глазу, и эта искра тотчас зажгла пожар во всех сердцах, — на
лицах ребят явились мягкие усмешки, что-то смущенное, как бы
виноватое замелькало в глазах.
И гордый, безжалостный человек, за минуту ненавидевший толпу, зарыдал, закрыл
лицо руками и, как
виноватый, выбежал из толпы, и никто не остановил его.
С необычайной яркостью, в радужном тумане слез, застилавших глаза, встало перед ним
лицо Анны Георгиевны, но не торжествующее, не самоуверенное, как всегда, а кроткое, с умоляющим выражением,
виноватое, и сама она представилась ему почему-то маленькой, обиженной, слабой и как-то болезненно близкой ему, точно приросшей навеки к его сердцу.